Америка пересекла порог государственного долга в $40 трлн как раз в тот момент, когда Минфин предпринял шаги, чтобы успокоить беспокойный рынок долгосрочных облигаций. Ответ Скотта Бессента — более активное вмешательство; его критики видят во временном рыночном решении столкновение с постоянной фискальной проблемой.

Эта веха была достигнута через пять месяцев после того, как валовой федеральный долг превысил $39 трлн. Бессент призвал рынки не фетишизировать число, заявив: «В $40 трлн нет ничего магического» и утверждая, что страна может «вырасти из этой проблемы».¹ По его словам, инвестиции в налоговую политику, тарифные поступления и ожидаемая экономия могут улучшить фискальную картину.

Политическая реакция последовала незамедлительно. Янн ЛеКун ретвитнул пост Стива Раттнера, в котором говорилось, что долг продолжал расти, несмотря на обещание Трампа сократить его, и был на пути к превышению своего рекордного уровня времён Второй мировой войны по отношению к ВВП.Yann LeCun (ylecun)² В отдельном репосте ЛеКун поделился атакой Кена Рота, связавшего общий объём долга с ипотекой под 6,7% и дизелем по $5 за галлон.Yann LeCun (ylecun)³

Затем последовал рыночный шаг Минфина. После того как доходности по долгосрочным бумагам поднялись до максимальных за почти два десятилетия уровней, ведомство заявило, что как минимум удвоит объёмы покупок находящихся в обращении бумаг со сроком погашения от 10 до 30 лет, увеличив операции с максимума в $2 млрд как минимум до $4 млрд. Бессент охарактеризовал целевые сегменты рынка как малоликвидные и неправильно оценённые, заявив, что Минфин будет «делать рынок» в этих бумагах.¹

Сторонники этого шага видят в нём инструмент поддержки ликвидности; ветераны рынка рассматривают его как необычно интервенционистскую политику Минфина. Марк Собел назвал Бессента «активистом, безусловно», тогда как Грегори Фаранилло истолковал сигнал более прямо: «остановить рост доходностей».⁴ Однако первоначальное ралли сошло на нет, укрепив сомнения в том, что выкупы могут перевесить потребности в финансировании, порождённые крупными дефицитами и новым выпуском долга.

Робин Брукс предупредил, что подавление доходностей без фискального оздоровления грозит превратить долговую проблему в валютную: «Рынки готовы к возобновлению обесценивания доллара».⁵ Джордж Саравелос из Deutsche Bank аналогичным образом описал выкупы облигаций и поддержку японскому механизму FIMA как «мягкую форму финансовых репрессий», утверждая, что если цены на казначейские бумаги не смогут скорректироваться, иностранные инвесторы могут добиться этой корректировки через более слабый доллар.⁶

Бессент настаивает, что эти инструменты не нацелены на какой-то конкретный уровень доходности. Перед рынком стоит более простая задача: доказать, что вмешательство служит мостом к улучшению фундаментальных показателей, а не заменой им.