Попытка министра финансов Скотта Бессента выкупить облигации примерно на $6 млрд должна была оказать рынку определённую поддержку. Вместо этого немедленная реакция подчеркнула тревогу инвесторов: доходности казначейских облигаций выросли, поскольку план «разочаровывает инвесторов».¹

Неудачу быстро стали рассматривать как нечто большее, чем просто плохой торговый день. В другом сообщении говорилось, что Бессенту не удалось сбить «лихорадку» на американском рынке облигаций — это резкая оценка того, что вмешательство не изменило лежащих в основе настроений давления и скептицизма.²

Затем эта тревога столкнулась с более широким глобальным движением. Новая распродажа облигаций сопровождалась скачком цен на нефть до $109, добавив ещё один источник напряжения для рынков инструментов с фиксированной доходностью, уже потрясённых ростом доходностей.³

Общая нить очевидна: выкуп не убедил инвесторов в том, что рыночный стресс удалось сдержать. Если операцию Казначейства оценивали по её собственному ограниченному эффекту, то глобальная распродажа показала, насколько быстро опасения могут усилиться из-за более широких шоков, чувствительных к инфляции, включая рост цен на энергоносители.