Состязание началось с намеренно провокационного вопроса: в эпоху повсеместного ИИ является ли человеческое творчество «пустой тратой времени»? The New York Times собрала репортёра и время от времени автора песен Мэтта Рихтела с четырьмя профессиональными музыкантами, посвятившими музыке всю жизнь, для уикенда написания и записи, а затем разместила их работы рядом с песнями, созданными ИИ, чтобы слушатели могли их оценить.¹

Газета представила это мероприятие как «клеточный бой: углеродные формы жизни против кремниевых чипов», предложив аудитории выбрать между треками, включая «Bury Me» и «Sweetgrass Clay». Но цель заключалась не просто в том, чтобы объявить победителя. Эксперимент был призван проверить, смогут ли люди отличить человеческую работу от музыки, созданной машиной, смогут ли люди создать нечто лучшее и стоит ли вообще затрачивать усилия на совместную работу.¹

В рассказе о первом дне подробно описывались неспешные ритуалы сочинения — музыканты стояли рядом, слушали и закрывали глаза, — что резко контрастировало с почти мгновенным результатом ИИ. Этот контраст лежит в основе аргументации Times: написание песен людьми может быть неэффективным, спорным и неопределённым, однако эти качества — часть творческого процесса, а не свидетельство против него.¹

Отдельная реакция была более прямолинейной. В ней это противостояние назвали «едва ли соревнованием», утверждая, что песни ИИ «отстой» и что слушатели легко отличают их от человеческих треков, когда слышат их рядом. Согласно такой интерпретации, эксперимент не обнаруживает экзистенциальной ничьей. Он показывает, как мало усилий машине нужно, чтобы создать песню, — и насколько по-прежнему важны человеческое суждение, опыт и сотрудничество, когда цель состоит в музыке, которую стоит слушать.²