Обстановка и без того была взрывоопасной. Война с Ираном началась 28 февраля с ударов США и Израиля по иранским целям; июньская пауза для переговоров сорвалась, и с тех пор Тегеран активизировал атаки на танкеры в Ормузском проливе. Это давление, наряду с украинскими ударами по российским нефтеперерабатывающим заводам, способствовало резкому росту цен на дизельное топливо.¹

В пятницу Трамп объявил о том, что назвал «весьма успешной дискуссией» с Владимиром Путиным: Россия немедленно отправит более 300 000 тонн дизельного топлива, затем 500 000 тонн в ноябре, после этого — 1 млн тонн и еще 3 млн тонн при условии состояния нефтеперерабатывающих заводов. Затем Министерство финансов выдало временную генеральную лицензию на российское дизельное топливо до 7 апреля. Аргумент Трампа был прямолинеен: «Миру нужна нефть, а это дизельное топливо — то, что нам нужно».²

Администрация представила договоренность как быстрый ответ на обременительные цены в преддверии промежуточных выборов. Москва приветствовала ее как энергетическое сотрудничество, которое принесет пользу миру. Но политическая реакция последовала немедленно, включая онлайн-критику, усиленную репостом исследователя ИИ Яна Лекуна, который обратил внимание на новую лицензию Министерства финансов и российские атаки на Украину.Yann LeCun (ylecun)³

Президент Украины Владимир Зеленский заявил, что этот компромисс приведет к результату, противоположному заявленной цели. «Подарки Путину не принесут мира или какой-либо пользы цивилизованному миру», — сказал он, предупредив, что разрешение на продажу российской нефти — это «инвестиция в войну, которую необходимо прекратить, а не продлевать».¹ Критика звучала по обе стороны партийного спектра: конгрессмен-республиканец от Техаса Майкл Маккол заявил, что понимает стремление снизить стоимость дизельного топлива, но опасается, что снятие ограничений будет финансировать военную машину Кремля; сенатор Ричард Блюменталь назвал этот шаг противоречащим санкционным намерениям Конгресса.²

Затем, в субботу, Кремль заявил, что Путин передал Трампу видение Тегерана относительно прекращения войны с Ираном — с согласия президента Ирана Масуда Пезешкиана — после встречи с ним в Туркменистане. Содержание предложения не раскрывалось, а Белый дом не подтвердил сообщения о телефонном разговоре.¹

В итоге возникло примечательное столкновение приоритетов: Трамп делает ставку на то, что российские поставки смогут охладить глобальный ценовой шок на топливо, тогда как Киев и сторонники санкций утверждают, что это же открытие рынка рискует вознаградить Кремль, не обеспечив ни мир, ни деэскалацию.