Кампания Трампа по изгнанию «искусственного интеллекта» из официального языка началась с более широкого аргумента: слово искусственный делает интеллект похожим на нечто ненастоящее. В Организации Объединённых Наций он пообещал переименовать технологию в «сверхинтеллект», поскольку его администрация продвигала позицию в поддержку развития, согласно которой опасения по поводу безопасности преувеличены, а США должны строить быстрее.¹

Эта инициатива стала политикой 29 сентября, когда исполнительный указ предписал федеральным ведомствам использовать «Сверхинтеллект» и «СИ» вместо ИИ там, где это юридически возможно. Однако указ опирается на существующее федеральное определение ИИ — совпадение, которое подчёркивает возражение критиков: сверхинтеллект обычно означает гипотетическую систему, значительно превосходящую человеческие возможности, а не сегодняшние инструменты.²

Реализация на федеральном уровне была неравномерной. Бывший Центр стандартов и инноваций ИИ стал Центром развития инноваций и стандартов для сверхинтеллекта, или CAISSI.¹ Однако на собственном сайте Белого дома, посвящённом научной политике, по-прежнему упоминался «искусственный интеллект», тогда как AI.gov был визуально переименован в SI.gov, хотя его базовый URL остался без изменений, а SI.gov вёл на страницу с ошибкой.³

Затем последовало более жёсткое принуждение Трампа посредством риторики. В публикации в Truth Social он заявил, что любой, кто использует «Искусственный интеллект» вместо «широко принятого нового и более точного термина», является «ВРАГОМ!»⁴ Сам указ не устанавливает наказания за использование ИИ, а частные компании не обязаны ему следовать.³

Тем не менее крупные руководители быстро отреагировали. Илон Маск пообещал изменить SpaceXAI на SpaceXSI, а глава Salesforce Марк Бениофф объявил: «Эра сверхинтеллекта наступила. AIForce официально становится SIForce».⁴ Nvidia также включила «исследования сверхинтеллекта» в научные обязательства на $1 млрд, а Сатья Наделла из Microsoft неоднократно использовал новую фразу в публикации, призывающей к «аварийному тормозу» для ИИ.²

Такая корпоративная уступчивость может порадовать Белый дом. Но языковая реальность остаётся упрямой: ИИ прочно укоренился среди публики, в индустрии и, неловким образом, в администрации, которая пытается его стереть.¹