Федеральная резервная система в сентябре повысила базовую ставку на четверть процентного пункта — примерно до 3,9%, впервые за три года, поскольку политики стремились сдержать инфляцию и охладить спрос.¹

Однако с того заседания сигналы стали более противоречивыми. Инфляция в сентябре ускорилась: ценовое давление вышло за пределы энергетического сектора и распространилось на услуги. Этот отчет ненадолго поднял заложенную рынком вероятность октябрьского повышения до 50%, прежде чем она вновь снизилась, подчеркнув, насколько быстро могут меняться ожидания.²

Выступая в пятницу на встречах МВФ и Всемирного банка в Бангкоке, председатель Кевин Уорш заявил, что более широкая экономическая ситуация не внесла принципиальных изменений в прогноз ФРС. «За прошедший с тех пор примерно месяц мир в целом соответствовал нашим ожиданиям», — сказал он.²

Но Уорш отказался превращать эту оценку в обещание действий на заседании 27–28 октября — или в декабре. «Я не предрешаю итоги заседаний, — сказал он. — Я не считаю правильным сейчас говорить, что могу сделать на заседаниях, которые пройдут до конца этого года».²

Такая осторожность контрастирует с инфляционным фоном, но не обязательно с более широкой целью ФРС. Уорш заявил, что ему было трудно разговаривать с зарубежными центробанкирами, не слыша о «всплеске цен», тогда как недавнее повышение ставки отражало приоритет центрального банка по восстановлению ценовой стабильности.¹

Другие чиновники оставили возможность для паузы. Заместитель председателя ФРС Филип Джефферсон, президент ФРБ Нью-Йорка Джон Уильямс и член Совета управляющих Кристофер Уоллер указали, что ужесточение не обязательно должно происходить на последовательных заседаниях. Уорш, со своей стороны, также указал на «масштабный инвестиционный всплеск», вызванный ИИ, как на существенный фактор роста экономики, хотя предупредил, что переход, «вероятно, будет очень неровным».²