Последняя волна беспорядков во Франции началась в прошлом месяце в Париже, где старшеклассники протестовали против нехватки учителей и плохих условий. То, что началось как жалоба на запущенность образования, вскоре переросло в общенациональное возмущение ростом стоимости жизни и ухудшением государственных услуг.¹

В выходные этот гнев вывел на улицы по всей стране более 500 000 человек. Многие маршировали мирно, однако демонстрации также стали одними из самых серьёзных беспорядков во Франции за последние годы: здание мэрии Лиможа XIX века было выжжено пожаром; туристический офис Лиона подожгли; супермаркеты и роскошные бутики разграбили; на полицейских и полицейские автомобили нападали. Полиция применила слезоточивый газ. Один протестующий умер от сердечного приступа, другой лишился руки.¹

Раскол в интерпретациях возник немедленно. Первоначальные претензии были сосредоточены на материальном давлении, испытываемом домохозяйствами, и разрушении государственных услуг. Макрон же в телевизионном обращении в воскресенье представил насильственное крыло протестов как попытку подорвать государство, возложив вину на «мятежные элементы из радикальных крайне левых группировок, к которым присоединились многочисленные преступники».¹

Не менее жёстким было его послание тем, кто участвовал в разрушениях: «Те, кто грабил, должны будут возместить ущерб, а те, кто стремился свергнуть Республику, будут привлечены к ответственности».¹ Формулировка президента проводит чёткую границу между протестом и беспорядками, хотя масштаб мобилизации подчёркивает, насколько широко распространилось недовольство.

В интернете Илон Маск распространил пост, описывавший события как «Сводка о вторжении из Франции», — краткое вмешательство, отражавшее более провокационное прочтение беспорядков, а не заявленные протестующими социальные проблемы и опасения по поводу государственных услуг.Elon Musk (elonmusk)²