Беспорядки во Франции начались в прошлом месяце с протестов парижских старшеклассников против нехватки учителей и плохих условий. Затем они переросли в общенациональную мобилизацию из-за растущей стоимости жизни и ухудшения государственных услуг, прежде чем протесты по всей стране «переросли в беспорядки и мародёрство».¹

За выходные на улицы вышли примерно 500 000 человек. Многие шествовали мирно, однако беспорядки всё больше определяли общую картину: ратуша Лиможа XIX века была выжжена пожаром, туристический офис Лиона подожгли, супермаркеты разграбили, а сотрудники полиции, автомобили и бутики предметов роскоши подверглись нападениям. Полиция применила слезоточивый газ; один протестующий умер от сердечного приступа, другой лишился руки.²

Выбранные цели придали беспорядкам особенно острый символизм. Среди разграбленных люксовых ритейлеров были Louis Vuitton и Hermès, превратив протест, коренившийся в давлении на государственные услуги и семейные бюджеты, в крайне заметную атаку на элитные бренды.³

Президент Эммануэль Макрон занял жёсткую позицию в телевизионном обращении в воскресенье. «Те, кто грабил, должны будут возместить ущерб, а те, кто пытался свергнуть Республику, будут привлечены к ответственности», — сказал он, возложив вину за «необузданное насилие» на радикально-левые «повстанческие элементы», к которым присоединились преступники.²

Такая трактовка отделяет мирных протестующих от тех, кто несёт ответственность за насилие, но также смещает политический фокус с претензий, породивших движение, на последовавший кризис безопасности. За рубежом волнения были представлены ещё более прямолинейно, когда Илон Маск перепостил сообщение с описанием «Сводки о вторжении из Франции».Elon Musk (elonmusk)⁴