Кампания Конни Чан за преемство Нэнси Пелоси началась с позднего, но мощного импульса. Поддержка Пелоси помогла члену наблюдательного совета Сан-Франциско обойти бывшего инженера Stripe Сайката Чакрабарти на праймериз в июне, а затем привела на сторону Чан спонсорские мероприятия, выступления в рамках кампании и союзников среди демократов.¹

Но всеобщие выборы обострили разногласия между двумя демократами с резко различающимися подходами к управлению. Уинер, сенатор штата, строил кампанию на расширении жилищного строительства по калифорнийской модели и переносе в Вашингтон правил безопасности ИИ. Чан утверждала, что его программа развития недостаточно защищает арендаторов с низкими доходами и малый бизнес, тогда как союзники из профсоюзов критиковали его конфликты со строительными профсоюзами из-за стандартов оплаты труда.²

Деньги подчеркнули этот контраст. Уинер собрал около 4,6 млн долларов против 2,2 млн долларов у Чан и получил выгоду от крупных внешних расходов техподдерживаемой группы Abundant Future. Чан, которую поддержала California Labor Federation, неоднократно критиковала его зависимость от комитетов политического действия.²

Кампания также стала проверкой позиций Пелоси на родине. Её команда осудила пародийный чат-бот Уинера, изображавший Чан, как унизительный; он удалил его и извинился, заявив, что тот «не попал в цель». Однако сторонники Уинера назвали реакцию чрезмерной, а аналитики позднее пришли к выводу, что Пелоси сделала Чан конкурентоспособной, но не смогла обеспечить ей победу в округе.¹

К среде Чан признала поражение, заявив, что оставшиеся бюллетени не дают «ясного пути к победе». На следующий день Уинер лидировал с 54,6% против 45,4%. Пелоси похвалила «мужество, убеждённость и глубокую любовь к Сан-Франциско» Чан, пожелав Уинеру успеха.²

Для Уинера эта победа имеет более широкое символическое значение: он станет первым открытым геем, представляющим Сан-Франциско в Конгрессе. Он назвал этот мандат обязанностью бороться за ЛГБТК-людей и трансгендерных американцев, находящихся под давлением, заявив, что если представитель Сан-Франциско не заступится за маргинализированных людей, «то кто, чёрт возьми, это сделает?»³

Таким образом, эта гонка завершает одну политическую эпоху, не разрешая до конца спор, который её определял: должен ли следующий голос Сан-Франциско в Вашингтоне отдавать приоритет более агрессивной программе строительства или более скептической, ориентированной на труд прогрессивной политике. Уинер выиграл это противостояние — а предпочтительная преемница Пелоси нет.