Спор начался с публикации от 6 ноября, в которой утверждалось, что Элис Хуанг — китайская бизнес-руководительница и бывший управляющий директор Megaspeed International, не состоящая в родстве с Дженсеном Хуангом, — имела связи с Министерством государственной безопасности Китая и пыталась влиять на продажи Nvidia передовых ИИ-чипов в Китай. Эти утверждения не были доказаны, а Китай назвал их клеветой.¹

8 ноября Дженсен Хуанг сообщил сотрудникам Nvidia, что у него был роман с Элис Хуанг, извинившись за неверность жене и за то, что подвел коллег. Затем Nvidia заявила, что ее совет директоров при содействии внешних независимых юристов будет контролировать закрытую проверку. Совет заявил, что у него «нет оснований полагать», что были скомпрометированы национальная безопасность или секреты Nvidia, подчеркнув при этом первостепенную важность национальной и экономической безопасности США.¹

На следующий день в федеральный суд Северной Калифорнии был подан коллективный иск акционеров, обвиняющий Nvidia и Хуанга в сокрытии отношений и распространении ложных или вводящих в заблуждение заявлений как об Элис Хуанг, так и о Megaspeed. В иске утверждается, что этот эпизод создал существенный риск для репутации Nvidia и перспектив ее бизнеса — и что инвесторы понесли убытки, когда информация стала известна рынку. Согласно публикации, 9 ноября акции Nvidia упали на 4,3%, до $178,67.¹

В другом изложении иска конфликт описывался более резко: акционер утверждает, что Nvidia и ее генеральный директор обманули инвесторов в своих ответах на сообщения о романе с предполагаемой китайской шпионкой — деле, которое, как утверждается, угрожает национальной безопасности.²

Megaspeed оспаривает утверждения о том, что компания незаконно переправляла чипы Nvidia в Китай, заявляя, что проверки американских, малайзийских специалистов и представителей Nvidia не обнаружили «никаких доказательств» незаконных поставок или противоправной деятельности. Nvidia и Хуанг не ответили на запрос о комментарии по поводу иска к моменту публикации. Теперь это дело превращает личный скандал в спор о корпоративном раскрытии информации: акционеры должны доказать не просто вредоносность обвинений, но и то, что Nvidia утаила сведения, которые была обязана раскрыть.¹